Южноамериканский исследователь: «Калевала» была для финнов «пропуском в огромные народы», но в ней есть и «колониальные черты» (Yle, Финляндия) — zod-al.ru

  • Южноамериканский исследователь: «Калевала» была для финнов «пропуском в огромные народы», но в ней есть и «колониальные черты» (Yle, Финляндия) — zod-al.ru

    18.07.2020

    Финская культура завлекла внимание южноамериканского исследователя Тимоти Кука (Timothy J. Cook). Он желает осознать, из чего же изготовлены финны. Ответы исследователь, естественно же, отыскивает в «Калевале».

    Задумав написать диссертацию о эпосах, Тимоти Кук год изучал финский государственный эпос в Институте Восточной Финляндии в 2017/2018 учебном году. На данный момент исследователь пишет диссертацию в южноамериканском Институте Небраски-Линкольна. Он разглядывает финский эпос в одном ряду с «Божественной комедией» Данте, написанной в XIV веке.

    Тимоти Кук делится 4-мя наблюдениями о «Калевале». Исследователь рассуждает о том, была ли финская культура построена на украденных понятиях.

    Наблюдения Кука прокомментировала доктор фольклористики Хельсинкского института Лотте Таркка (Lotte Tarkka). Она показывает, что эти рассуждения не новы, и припоминает, что эпос не понимает муниципальных границ.

    1) «Калевала» была для финнов пропуском в «огромные народы»

    Когда в небольшом народе пробуждается желание стать независящим, скоро возникает вопросец, как это можно создать. В XIX веке во почти всех уголках Европы начали думать о том, как можно стать кое-чем другим, нежели частью большенный империи. Можно было бы отождествить себя со своим языком, местом проживания и историей, даже сделать свое маленькое правительство.

    «Почти все жаждут независимости, но как же ее можно обрести? Как сказать миру, что мы заслуживаем независимости?» — думает Тимоти Кук.

    В случае финнов ответом была «Калевала», первую версию которой Элиас Лённрот (1802-1884) опубликовал в 1835 году, и вторую — в 1849 году. Крайняя версия больше и известнее. Со времени ее публикации прошло уже 170 лет.

    КонтекстHelsingin Sanomat: «Калевала» преобразуется в яблоко раздора?Helsingin Sanomat05.03.2019Толкина побуждала «Калевала»Helsingin Sanomat13.10.2016Helsingin Sanomat: в Рф в моде финский языкHelsingin Sanomat01.01.2019Российская мама финской культурыYle19.02.2017

    Кук держится пользующегося популярностью посреди исследователей «Калевалы» представления: народу нужен эпос, чтоб самоопределиться и стать приметным. Требуется довольно существенное в художественном плане произведение, в котором подчеркивались бы главные черты местной культуры и идентичности. Опосля возникновения такового произведения присутствие данной нам группы на мировой арене уже недозволено опровергать.

    «Обретя „Калевалу», финны смогли ссылаться на нее и гласить, что это их эпос».

    Лотте Таркка:

    «Тимоти Кук представляет взоры, обширно всераспространенные посреди исследователей. „Калевала» стала частью мировой литературы и легла в базу финской культуры еще в 1830-е годы.

    На данный момент исследователи подчеркивают, что по происхождению весь этот „проект» можно считать европейским — эпос базируется на европейских письменных произведениях и идеологии тех пор.

    Изюминка „Калевалы» заключается в том, что мы в достаточной мере находимся „на периферии», по этому старенькые традиции рунических песен смогли удачно сохраниться. Интеллигенция, в свою очередь, смогла собрать эти песни в эпос в начале XIX века. Эта „встреча» могла произойти только в один прекрасный момент — и она была весьма отлично задокументирована в наших архивах».

    2) Родина «Калевалы» — не Финляндия

    Элиас Лённрот собрал самые важные элементы «Калевалы» на местности российской Карелии — в основном на местности Беломорской Карелии. Те же темы и похожие рунические песни можно отыскать у всех прибалтийско-финских народов. К примеру, в эстонской культуре можно отыскать около половины мифологических частей «Калевалы».

    Беломорская Карелия была местом пересечения почти всех карело-финских культур, и это делало рунические песни колоритными и многогранными. Благодаря этому сохранялись древние элементы и создавались новейшие.

    Тимоти Кук считает, что Карелия была для Лённрота — даже если глядеть из южной Финляндии — дальним местом, отделенным от остального мира, в котором можно было отыскать связь с прошедшим.

    Естественно, без Карелии финская культура сформироваться не смогла бы. Либо, как пишет академик Анна-Ленна Сиикала (1943-2016, Anna-Leena Siikala) в собственной работе «Мифология прибалтийско-финских народов» (2012, Itämerensuomalaisten mytologia):

    «Устные песни, уже ставшие жив традицией и утратившие свое мифологическое значение, вновь обрели в „Калевале» мифологические черты для использования формирующимся государством».

    Так как карелы не записывали свои легенды сами, они не могли представить их миру и потому остались только в подтексте, пишет исследователь Тимоти Кук.

    Он рассуждает, можно ли именовать «карелианизм» Лённрота и остальных интеллектуалов, создававших финскую культуру, собственного рода колониализмом. Либо, если быть поточнее, культурным присвоением.

    Карелианизмом именуют процветавшее в конце XIX века национал-романтическое экзальтированное отношение к Карелии. Самыми ярыми приверженцами карелианизма были живописцы, по воззрению которых «Калевала» открывала сущность старых финнов.

    «Я размышлял о чертах колониализма в отношении финнов к карелам. Не могу утверждать, что такового не было, но, возможно, это все же преувеличение. По последней мере, это не вся правда», — гласит Тимоти Кук.

    Он считает, что люди постоянно и всюду заимствовали друг у друга легенды и сказочные персонажи.

    «Вяйнямёйнен никому не принадлежит. Литературным героем никто не обладает. Вяйнямёйнен обращается к нам от лица карелов и финнов».

    Лотте Таркка:

    «О колониальном нраве карелианизма молвят в Финляндии еще с 1980-х годов.

    С одной стороны, на данный момент в русской Карелии ведутся горячие споры о том, можно ли именовать «Калевалу» «культурной кражей». С иной стороны, в Рф тоже признают вклад Лённрота, который делает эпос многонациональным.

    Вопросец не о том, является ли «Калевала» финской либо карельской — это европейский государственный эпос на базе финно-карельских рунических песен, который был сотворен под воздействием европейских мыслях финским поэтом-исследователем.

    Не считая этого, народные рунические песни по собственной природе относятся к культуре, которая не признает национальностей либо муниципальных границ.

    Статьи по темеНезависимость сделала финнов спортивнееIltalehti.fi02.02.2017Финны не веруют собственному счастьюHelsingin Sanomat23.03.2018Ilta-Sanomat: «финское счастье» предложили сдавать в арендуIlta-Sanomat10.02.2019Yle: наилучшая страна в мире — но не для женщинYle08.10.2019

    Когда молвят о культурном присвоении, идет речь о политической борьбе за права на собственность. Культурная апроприация, то есть культурное присвоение, и понятия о «колонизации традиций» необходимо ограничить лишь теми вариантами, когда традиции употребляются в чужой культуре с целью получения экономической выгоды либо подчинения иной культуры. По другому присвоением можно будет именовать хоть какое взаимодействие культур.

    В отношениях Финляндии и русской Карелии были этапы, которые можно именовать культурным присвоением. К примеру, в годы Войны-продолжения (Cоветско-финской войны 1941-1944 годов), когда Финляндия оккупировала западную часть Беломорской Карелии. Тогда «Калевалу» употребляли как пропаганду для работы с популяцией и сотворения «Величавой Финляндии». Материалы офицеров, занимавшихся просвещением, вызывают оторопь.

    И хотя карелы не составили эпос сами, я бы не преуменьшала их роли. Они исполняли рунические песни и дали финнам их записать — без этого базы для сотворения культуры и языка были бы совершенно другими. Некие тоже собирали рунические песни.

    Кто же тогда обладает традицией? Достаточно нередко считается, что не считая носителей культуры (то есть рунопевцев) также необходимы собиратели и архивы, и лишь тогда можно будет гласить о удачно задокументированной традиции. И, естественно, документирование обязано основываться на взаимопонимании.

    На самом деле, весьма почти все рунопевцы удачно уславливались о получении вознаграждения за свои песни. Они не были доверчивыми жертвами и соображали ценность собственного культурного капитала. Правда, они не весьма соображали, что с этими песнями будет далее«.

    3) На старенькых легендах зиждется самосознание народа

    Тимоти Кук с энтузиазмом изучает античные эпосы. Он гласит, что продолжает ворачиваться к вопросцу о их значении. Пока он обусловился с одним ответом: литература — один из столпов самосознания народа. Это в особенности ясно проявляется в легендах и эпосе.

    Когда человек отыскивает себя, ему нужна наружная помощь — что-то, на что можно опереться. Кук считает, что любой желает чувствовать себя членом группы. У человека есть потребность быть частью чего-то большего, частью чего-то общего.

    «Пока при помощи литературы можно отнести себя к некий группе и сформировать свою идентичность, значимость старенькых легенд никуда не пропадет».

    И хотя Вяйнямёйнен и Одиссей не являются историческими личностями, у их все же есть связь с правдой. Люди желают ворачиваться к легендам спустя столетия, поэтому что они делают фундамент личности.

    В легендах много силы. Потому Тимоти Кук считает принципиальным, как эта сила употребляется. К примеру, некорректно учить людей библейскими сюжетами. И хотя Кук считает манипуляцию трактовками и присвоение героев достаточно увлекательными действиями, он относится к таковым явлениям весьма настороженно.

    «В таковых вариантах я ищу начальный источник. Потом могу мягко поправить некорректные утверждения», — гласит он.

    Лотте Таркка:

    «О особенной роли эпосов и легенд в государственном самосознании пишут весьма почти все исследования. Но воздействие героев эпоса на самосознание людей — вопросец куда наиболее непростой. Не много кто обретает „фундамент собственной личности» в Вяйнямёйнене, Айно либо Лоухи.

    Персонажи „Калевалы» можно именовать знаками и сосредоточением определенных ценностей, от которых современный человек достаточно далек. Я уже 10 лет читаю эссе студентов с оценкой „Калевалы», и они тоже в некий степени отстраняются от эпоса. То есть они не считают персонажей эпоса героями. Геройскими они именуют лишь полосы мамы Лемминкяйнена и Айно».

    4) Как здорово, что Вяйнямёйнен еще возвратится!

    «Старенькый вещий Вяйнямёйнен» — хранитель познаний и знаток музыки, суверенный бородач и суперзвезда «Калевалы». В конце эпоса Вяйнямёйнен все же уходит, оставляя сзади кантеле и свои песни. На прощание он гласит:

    «Вот пропадет это время,

    Деньки пройдут и деньки настанут,

    Я снова тут нужен буду,

    Ожидать, находить меня тут будут,

    Чтобы я вновь устроил Сампо,

    Сделал короб многострунный,

    Вновь пустил на небо месяц,

    Солнцу опять отдал свободу:

    Ведь без месяца и солнца

    Удовлетворенность в мире невозможна».

    «Этот эпизод меня страшно веселит. Основному герою необходимо уходить, но он предупреждает, что еще возвратится, гласит, что вы еще будете меня находить».

    Тимоти Кук считает, что этот момент связывает «Калевалу» с реальным временем. Невзирая на весь прогресс и изобретения, облегчающие нашу жизнь, мир не стал совершенным. Старый эпос как и раньше нужен, в том числе и финнам.

    «Время от времени заместо того, чтоб что-то гуглить, лучше погрузиться в старенькые легенды. Там вы отыщите сущность всего».

    Кук именует Вяйнямёйнена выразителем преданий «этих лесных пограничных территорий», исследование которых никогда не выйдет из моды.

    Лотте Таркка:

    «Здесь я соглашусь с исследователем, хотя предания „этих лесных пограничных территорий» представлены в достаточно романтичном свете.

    Вяйнямёйнен был для рунопевца олицетворением познаний и находчивости. Таким он стает и в государственном контексте, но чуть по другому. Формируя цивилизацию, в разработке народа желали развеять примитивность Вяйнямёйнена, так что мистика и чернокнижниченство дали пространство остальным чертам: мудрости, лидерским качествам, песенному искусству.

    Было бы еще лучше, если бы финны погрузились в исследование тех рунических песен, которые изучал Лённрот в первоисточнике — практически все рунические песни, легшие в базу „Калевалы», были размещены в работе „Старенькые песни финского народа», которую можно отыскать и в вебе. (Suomen Kansan Vanhat Runot). В 2020 году обязана показаться цифровая версия Калевалы с пояснениями и отсылками к сиим руническим песням на финском языке.

    Я считаю, что связь прошедшего и грядущего в описанном Лённротом возвращении Вяйнямёйнена не много кем воспринимается как релевантная связь меж „Калевалой» и нашим временем. Думаю, эту связь лучше находить в языке. В особенности в языке устных народных рунических песен, который в сопоставлении с языком собранной „Калевалы» кажется неописуемо прекрасным и мощным».

Leave a Comment

To Top