Провокационный вопросец из Москвы: кто и как повинет в развязывании 2-ой мировой войны? (Berliner Zeitung, Германия) — zod-al.ru

История и правда не совместимы, утверждал российский писатель Лев Толстой: «История была бы прекрасной, если б лишь была правдивой». Еще наиболее критично высказался его ирландский сотрудник Оскар Уайльд: история — «не больше, чем трепотня».

Вправду ли это так?

История — это то, что из нее делает человек. С древних времен существовали историки, не совершенно буквально описывающие то, что было на самом деле. И делали они это часто сознательно. Современный мир владеет наиболее необъятными познаниями. Да и он должен быть острожным с современниками, которые передергивают факты, изображают действия в искаженном либо изувеченном виде, иногда опровергают их либо сочиняют заместо их что-то другое.

То, что Толстой и Уайльд пренебрежительно относились к истории, разъясняется их своей историей и природой. «История — совершенно самая ненаучная из всех наук, хотя она и докладывает новеньким поколениям много такового, что достойно внимания», — писал швейцарский историк культуры Якоб Буркхардт (Jacob Burckhardt). Он считал историю ненаучной, поэтому что заложенное в ее базе ремесло — выбор источников, их анализ и интерпретация — таит в для себя много небезопасных моментов. Долг историков перед обществом — работать непредвзято. Но это выходит далековато не постоянно.

История и правда смешиваются совершенно, — так пишет русский президент Владимир Путин в не так давно размещенной русским посольством в Берлине и на германском языке базовой статье о причинах и последствиях 2-ой мировой войны. По воззрению Путина, «принципно принципиально опираться лишь на архивные материалы, свидетельства современников, исключить любые идейные и политизированные домысливания».

Попытка новейшей интерпретации истории?

Уже издавна Путина упрекают в том, что он политизирует историю, излагая её лично и героизируя с целью поднять значение Рф в мире и вновь укрепить самооценку собственного общества, потому что и то, и другое ослабело опосля развала Русского Союза.

И его базовая статья, по воззрению наших историков и комментаторов, — это политизация истории, наиболее того — попытка отдать новейшую интерпретацию истории в интересах Рф.

Вправду ли это так?

Статья Путина под заглавием «75 лет Величавой Победы: общая ответственность перед историей и будущим» была размещена 19 июня, незадолго до годовщины нападения Германии на Русский Альянс 22 июня 1941 года. Спустя три денька германские историки, специализирующиеся Восточной Европой, получили электрические сообщения от русского посольства в Берлине, в котором им предлагалось «в дальнейшем употреблять статью Владимира Путина при подготовке исторических материалов».

КонтекстВладимир Путин: истинные уроки 75-летия 2-ой мировой войны (The National Interest)The National Interest19.06.2020Статья и это предложение вызвали возмущение. Историки заявили, что Путин европеизирует предпосылки 2-ой мировой войны, делая Польшу одним из основных виновников, и принижает значение германо-советского пакта о ненападении (пакта Гитлера — Сталина/Молотова — Риббентропа). Один из историков Института Гёттингена даже произнес, что идет речь о «вмешательстве в свободу науки».

Статью можно разглядывать как ответ на прошлогоднюю резолюцию Евро парламента «О значимости сохранения исторической памяти для грядущего Европы», приуроченную к 80-й годовщине начала 2-ой мировой войны. Резолюция была размещена не 1 сентября, в годовщину нападения Германии на Польшу, а 17 сентября — в годовщину вторжения русских войск в Восточную Польшу (в согласовании с скрытым протоколом к пакту Молотова — Риббентропа). Документ тем ставит символ равенства меж злодеяниями национал-социализма и сталинизма и делает вывод, что эти два режима «проложили путь к началу 2-ой мировой войны».

Тот, кто винит Москву в политизации истории, должен создать то же самое в отношении Брюсселя.

Резолюция Брюсселя отодвигает на задний план исторический вклад Русского Союза в победу в той войне. В собственной статье Путин не один раз показывает на этот вклад: Русский Альянс «выручил весь мир». Победа над нацизмом, как пишет он, была «одержана до этого всего русским народом». «В разгром нацизма главный, решающий вклад внёс Русский Альянс, Красноватая Армия».

В страданиях населения и наградах армии Русского Союза не быть может никакого сомнения. Считается, что в Величавой Российскей войне погибли 27 миллионов русских людей.

Правда, Путин не запамятовал указать и на то, что «к победе вели усилия всех государств и народов, которые боролись с общим противником». И дальше: «Мы также будем постоянно признательны за помощь, которую оказывали союзники, обеспечивая Красноватую Армию боеприпасами, сырьём, продовольствием, техникой».

Что касается вопросца о вине в развязывании войны, то здесь Путин сосредоточивается на 4 качествах: Версальском мирном договоре, Лиге Наций, Мюнхенском соглашении и пакте Молотова — Риббентропа.

Разглядим эти нюансы по порядку.

Бессилие Лиги Наций

Версальский мирный контракт 1919 года. В нем Путин лицезреет «глубинные предпосылки» 2-ой мировой войны. По его воззрению, Версальский контракт стал для Германии «эмблемой глубочайшей несправедливости», конкретно он сформировал «питательную среду для конструктивных и реваншистских настроений в Германии». Национал-социалисты во главе с Гитлером употребляли его в собственных целях.

Контракт — навязанный Германии мир — был на руку Гитлеру. Он постоянно желал войны. По словам Гитлера, война — «конечная цель политики», а его политика заключалась в обеспечении актуального места.

Лига Наций, базирована в 1920 году. Предтечу Организации Объединенных Наций (ООН) Путин упрекает в том, что она не смогла предупредить чреватые мировой войной конфликты, которые Версальский контракт породил своим новеньким «миропорядком». «Лига Наций, в которой доминировали державы-победительницы Англия и Франция… просто потонула в пустых дискуссиях».

Лига Наций заработала по решению Версальской мирной конференции. Лига содействовала укреплению евроцентристской системы интернациональных отношений и поощряла колониальную политику. Фатальные последствия имело то событие, что ни в один период времени к ней не принадлежали все большие и средние державы. США (Соединённые Штаты Америки — государство в Северной Америке) никогда не были ее членом. Русский Альянс, а также Германия, Италия и Япония, ставшие потом военными союзниками, входили в ее состав только периодически.

Для «пустых дискуссий» имелась и иная причина: некие члены блокировали решения из собственных интересов (эта же неувязка осложняет на данный момент работу Совета сохранности ООН). Так Япония заняла часть Китая (Маньчжурский кризис 1931-1932 годов), Италия вела агрессивную войну против Абиссинии (Итало-эфиопская война 1935-1936 годов), военные подняли бунт в Испании (Штатская война в Испании 1935-1939 годов), Германия «вернула в лоно рейха» Австрию (аншлюс Австрии 1938 года). Против всего это протестовала лишь одна страна — Мексика.

Мюнхенское соглашение 1938 года. Исходя из убеждений Путина, это соглашение привело к разделу, а потом и к разгрому Чехословакии и послужило «спусковым крючком, опосля которого большая война в Европе стала неминуемой». Он особо показывает на то, «что в отличие от почти всех тогдашних управляющих Европы, Сталин не запятнал себя личной встречей с Гитлером». Дальше он констатирует: «В разделе Чехословакии заодно с Германией действовала и Польша».

В Мюнхене Германия и Италия, Англия и Франция уславливались о судьбе Чехословакии. Что Путин не упоминает, так это того, что ни Чехословакия, ни Русский Альянс, ее союзник, на конференцию приглашены не были.

Способности Москвы во наружной политике были ограничены: она объявила частичную мобилизацию Красноватой Армии, но это было только бряцание орудием. «Большенный террор» (либо «Большая очистка») против элит в партии, муниципальном управлении и армии 1937-1938 годов приметно ослабил боеспособность страны. Но Москва не смогла по-настоящему посодействовать Праге к тому же по иной причине: у этих государств не было общей границы, а Польша не предоставила Русскому Союзу разрешения на проход войск по собственной местности либо просвет самолетов над ней.

Сталин и Гитлер вправду никогда не встречались лично. Невзирая на это, Русский Альянс был одной из первых государств, пожелавшей иметь с национал-социалистической Германией экономические дела. Скоро опосля избрания Гитлера рейхсканцлером в январе 1933 года русский министр зарубежных дел Максим Литвинов по заданию Сталина отправился в Берлин, чтоб условиться о продолжении экономических связей 2-ух государств, установившихся во времена Веймарской республики.

Да, Польша выиграла от раздела Чехословакии, получив Тешинскую область. Выиграла и Венгрия, которой досталась южная часть Словакии и закарпатская Украина. Словакия стала отдельным государством «под защитой Германии».

Всеобщее заигрывание с Польшей

Пакт Молотова — Риббентропа 1939 года. Путин пишет: «Мюнхенский сговор показал Русскому Союзу, что западные страны будут решать вопросцы сохранности без учёта его интересов, а при комфортном случае могут сформировать антисоветский фронт. Совместно с тем Русский Альянс до крайней способности старался употреблять хоть какой шанс для сотворения антигитлеровской коалиции». По словам Путина, блок не была сотворена по вине Польши, «которая не желала никаких обязанностей перед русской стороной».

В данной ситуации Русской был обязан заключить с Германией пакт о ненападении.

Тут стоит несколько поглубже заглянуть в историю. Опаски Москвы опосля Мюнхенской конференции были оправданными. Вторгнувшись в Чехословакию в марте 1939 года, Германия подтвердила свои экспансионистские устремления в направлении Восточной и Юго-Восточной Европы.

Русский Альянс в июне вел переговоры с Великобританией и Францией. Западные державы выказали готовность признать права Сталина на сферу интересов в Восточной и Центральной Европе. Оставался открытым лишь один пункт: Польша не желала в случае войны пропускать войска Красноватой Армии по собственной местности навстречу германцам.

Еще в начале мая Русский Альянс стал находить контактов с Германией. Москва уведомила Берлин, что идейные разногласия — «не помеха». Как суровыми были пробы сближения, свидетельствует одно кадровое перемещение: Вячеслав Молотов сменил на посту министра зарубежных дел Максима Литвинова, поэтому что Литвинов был евреем по происхождению. Нацистская пресса обзывала его даже «евреем Финкельштейном».

В июле Молотов осведомился, нет ли у Берлина энтузиазма к заключению пакта о ненападении. При всем этом он предложил заключение «специального протокола», в котором будут зафиксированы решения «тех либо других вопросцев наружной политики».

Переговоры меж Молотовым и Берлином не остались незамеченными западными державами. Они активизировали свои усилия по заключению союза со Сталиным, чтоб задерживать Гитлера в определенных рамках. Но им не удалось преодолеть 1-го препятствия: Польша категорически отрешалась предоставить Русскому Союзу право на проход войск по собственной местности. Варшава не желала впускать Красноватую Армию в область, которую польские бойцы отвоевали у нее во время войны 1919-1921 годов.

Эдвард Рыдз-Смиглы (Edward Rydz-Smigly), маршал Польши, доказал позицию Польши так: «С германцами нам угрожает опасность потерять свободу. С русскими мы потеряем душу».

Еще в марте 1939 года Гитлер был решительно настроен заключить альянс с Польшей против Русского Союза. Германский министр зарубежных дел Йоахим фон Риббентроп (Joachim von Ribbentrop) предложил польскому послу в Берлине Юзефу Липскому (Josef Lipski) переговоры. Речь шла о возврате свободного городка Данцига Германии и о строительстве экстерриториального шоссе по польскому коридору. За это Германия предлагала продление немецко-польского контракта о ненападении 1934 года на 25 лет и формальную гарантию неприкосновенности границ. В проекте одной из нот министерства зарубежных дел Германии Польше была обещано в будущем владение Украинской русской республикой.

Три пути Гитлера на Москву

«Расширение актуального места на Востоке», другими словами в Русском Союзе, было и оставалось целью Гитлера. Но неувязка была в том, что Германию и Русский Альянс делил пояс из стран, протянувшихся от Балтийского до Темного моря, от прибалтийских стран до Румынии/Бессарабии. Гитлер лицезрел три способности для преодоления этого пояса и сотворения плацдарма для нападения на Русский Альянс: он мог привлечь эти страны на свою сторону, заключив с ними союзы, аннексировать их либо подвигнуть Русский Альянс к их аннексии.

Во всем этом заигрывании — со стороны Германии, Англии, Франции и Русского Союза — Польша лицезрела опасность для основ собственной наружной политики. Страна, которая в конце XVIII века была равномерно поделена меж Пруссией, Россией и Австрией и вновь обрела независимость лишь в 1918 году, ощущала себя тихо меж Германией и Русским Союзом (в том числе и благодаря советско-польскому пакту о ненападении 1932 года, который Путин в собственной статье не упоминает). Польша не желала вступать в альянсы ни антигерманской, ни антисоветской направленности, она научилась страшиться не лишь вражды, но и дружбы с 2-мя соседями.

Была и еще одна причина, почему Польша избегала принимать хоть какую-то сторону: Варшава вынашивала планы сотворения «третьей Европы», нейтрального блока стран от Балтийского до Темного моря.

Роковая гарантия Англии

В конце марта 1939 года английский премьер-министр Невилл Чемберлен (Neville Chamberlain), чья политика умиротворения опосля вторжения Гитлера в Чехословакию потерпела крах, прибегнул к отчаянной мере, сделавшей положение Польши еще наиболее уязвимым. Он заявил в нижней палате английского парламента, что Англия и Франция «в случае какой-нибудь акции, которая совершенно точно будет грозить польской независимости (…) ощутят себя обязанными немедля оказать польскому правительству всякую находящуюся в их власти помощь».

Это заявление о предоставлении гарантий военной помощи основывалось на благих побуждениях, но было плохо обмыслено. От Польши ничего не добивались взамен: она не обязана была ни оказывать поддержку какой-нибудь иной стране в случае нападения Германии, ни заключать пакта о взаимопомощи с Русским Союзом, которому Германия ничего не смогла бы противопоставить.

Молвят, что Гитлер, услышав новость о гарантийном обязательстве, воскрикнул: «Им я сварю дьявольское пойло!» Польшу как союзника он мог списать со счетов, Великобритания повела себя как противник. Трагедия надвигалась.

Статьи по темеHeise: в статье о 2-ой мировой Путин щадит душу германского народаHeise29.06.2020The Times: почему статью Путина о войне необходимо переписатьThe Times22.06.2020CSM: почему Наша родина так одержима 2-ой мировой?The Christian Science Monitor27.06.2020В данной ситуации Берлин и Москва все наиболее сближались. Перед своими генералами Гитлер 21 августа 1939 года уверенно заявил, что пакт о ненападении будет подписан и что он твердо решил стукнуть по Польше. Англо-французские гарантии он в серьез не принимал. «Наши противники — слабаки. Я лицезрел их в Мюнхене (…). А Наша родина не заинтересована в сохранении Польши».

За два денька до этого, 19 августа, Германия и Русский Альянс условились о заключении торгового соглашения. Опасность блокады со стороны западных государств была нейтрализована щедрыми поставками сырьевых ресурсов из Русского Союза.

А еще 2-мя деньками позднее, 23 августа, министры зарубежных дел Риббентроп и Молотов в присутствии Сталина подписали в Москве пакт о ненападении. Подписали они и скрытый протокол: Польша была поделена на немецкую и советскую сферы интересов, Литва была приписана к германской, а Эстония, Латвия, а также Финляндия и Бессарабия — к русской сфере интересов.

Германо-советский контракт о дружбе и границе меж СССР (Союз Советских Социалистических Республик, также Советский Союз — государство, существовавшее с 1922 года по 1991 год на территории Европы и Азии) и Германией от 28 сентября 1939 также содержал скрытый протокол. В 1-ый были внесены некие конфигурации: часть Польши перебежала из русской в немецкую сферу интересов, а Литва — из германской в советскую. Эстония, Латвия и Литва утратили в 1940 году независимость, обретенную ими в 1918 году, и на полста лет стали русскими республиками.

В собственной статье Путин ни разу не упомянул, что до 1945 года погибли как минимум 6 миллионов поляков, большая часть из их — в германских лагерях погибели, что сталинский террор затронул польское население (вспомним Катынь), а также что Красноватая Армия не поддержала Варшавское восстание и вел войну с Армией Крайовой.

Русские деяния в Прибалтике Путин обрисовывает никак не вне рамок идеологии: «В осеннюю пору 1939 года, решая свои военно-стратегические, оборонительные задачки, Русский Альянс начал процесс инкорпорации Латвии, Литвы и Эстонии. Их вступление в СССР (Союз Советских Социалистических Республик, также Советский Союз — государство, существовавшее с 1922 года по 1991 год на территории Европы и Азии) было реализовано на договорной базе, при согласии избранных властей. Это соответствовало нормам интернационального и муниципального права тех пор».

По сути «инкорпорация» была оккупацией, а «вступление в СССР (Союз Советских Социалистических Республик, также Советский Союз — государство, существовавшее с 1922 года по 1991 год на территории Европы и Азии)» — аннексией. Москва насильными способами продвигала свои интересы.

Путин пишет, что Русский Альянс в декабре 1989 года осудил скрытые протоколы как «акт личной власти», никак не отражавший «волю русского народа, который не несёт ответственности за этот сговор». О том, что существование протоколов до крайнего времени отрицалось официальной стороной, он не упоминает. По его воззрению, «нечестно» утверждать, что двудневный визит в Москву нацистского министра зарубежных дел Риббентропа — «основная причина» 2-ой мировой войны. «Все ведущие страны в той либо другой степени несут свою долю вины за её начало».

В том числе и Русский Альянс.

Исходя из убеждений настоящей политики у Москвы были весомые предпосылки для заключения пакта с Берлином. Контракт с Великобританией и Францией, а также с Польшей подверг бы Русский Альянс угрозы быть рано либо поздно втянутым в войну. А вот контракт с Германией ни к чему его не обязывал, но принес ему огромную выгоду: новейшие местности, смятение в лагере союзников Германии (в Стране восходящего солнца разразился правительственный кризис, в сентябре 1939 года она заключила с Русским Союзом соглашение о перемирии, а в апреле 1941 года — пакт о нейтралитете); время, чтоб придти в для себя опосля «Большенный очистки»; надежды на слабость возможных врагов, если западные державы вступят в войну с Германией.

Исторический результат такой: пакт о ненападении стал пактом о нападении.

«Самое ужасное последствие пакта заключалось в том, что он нарушил сложившееся равновесие сил величавых держав в пользу Германии, — пишет эстонский историк Хейно Арумяэ (Heino Arumäe). — Это позволило Гитлеру развязать Вторую мировую войну».

Невзирая на это, Путин возвещает: «Последовавшая потом катастрофа Польши — полностью на совести тогдашнего польского управления, которое воспрепядствовало заключению англо-франко-советского военного союза и понадеялось на помощь западных партнёров, подставило собственный люд под каток гитлеровской машинки ликвидирования». Поведение западных держав по отношению к Польше было, по словам Путина, «прямым предательством».

Тогдашняя политика Польши в таком изложении стает одномерной. Тем не наименее Великобритания и Франция опосля нападения на Польшу 1 сентября в ультиматическом порядке востребовали от Германии немедля отвести войска и объявили 3 сентября Германии войну, но вправду ничего не предприняли, замерев в несчастной «необычной войне».

Если б западные державы перебежали немецкую западную границу, не исключено, что дело не дошло бы до мировой войны. Германский генерал Альфред Йодль (Alfred Jodl) произнес на Нюрнбергском процессе 1946 года: «То, что мы не потерпели поражение еще в 1939 году, разъясняется лишь тем, что практически 100 10 французских и британских дивизий на Западе во время польской кампании ничего не предприняли против 20 5 германских дивизий».

История и правда: в статье Владимира Путина можно отыскать правдивые вещи, но кое-чего отыскать недозволено. Текст статьи, вопреки претензиям самого Путина, не волен от идеологизации и политизации. Что все-таки остается от его чтения? Вывод, что история живет изложением разных воззрений.